Отравленное дерево дает отравленные плоды

Отравленное дерево дает отравленные плоды

Данилова отмечают, что «в случае исключения из числа допустимых протоколов следственных действий, в ходе которых проводилось изъятие вещественных доказательств, должны признаваться недопустимыми и фактические данные, полученные в результате их исследования (к примеру, содержащиеся в заключении эксперта)» [6].

В практике судов России имеют место примеры фактического применения рассматриваемой доктрины.

Так, в кассационном протесте прокурор просил об отмене оправдательного приговора К., вынесенного судом присяжных Московского областного суда, в связи с существенными нарушениями требований УПК РСФСР, одно из которых, по его мнению, выразилось в следующем.

Сам себе адвокат

Либо путем установления иного процессуального порядка оформления решения о признании доказательства недопустимым: признанием доказательства недопустимым в рамках отдельного решения либо путем закрепления в УПК процессуальной нормы о возможности признания судебного решения о назначении судебного заседания недействительным в части, касающейся вопроса о допустимости доказательств, или же в перенесении рассмотрения вопроса о допустимости доказательств в рамки судебного разбирательства.

При рассмотрении дела с участием присяжных заседателей понятно стремление разрешить вопрос об исключении недопустимого доказательства на предварительном слушании. Подобное положение обосновано целью — не допустить оглашения присяжным недопустимого доказательства. Г.Г. Гаврилин в диссертационном исследовании, посвященном повышению эффективности суда присяжных, приводит данные статистического исследования, согласно которому 90% опрошенных присяжных отмечают психологическую невозможность исполнить требование судьи «забыть» оглашенное недопустимое доказательство <*.

Важноimportant
Очевидно, что нарушение процессуальных правил, не влекущее сомнений в достоверности доказательства, допускающее возможность «нейтрализации» допущенных нарушений, может быть положено в основу приговора, не нанося ущерба с позиций законности и обоснованности. Напротив, использование недопустимого доказательства повлечет вынесение на его основании необоснованного приговора. Однако обращает на себя внимание то обстоятельство, что УПК РСФСР в п.

3 ст. 342 указывает на существенные нарушения уголовно-процессуального закона как на основание отмены или изменения приговора. В то время как в ч. 1 ст. 381 УПК РФ, определяя основания отмены или изменения судебного решения, не оперирует термином «существенные», говоря о нарушениях уголовно-процессуального закона. Часть 1 ст. 345 УПК РСФСР раскрывает понятие «существенные нарушения» как нарушения, «которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса при рассмотрении дела или иным способом помешали суду всесторонне разобрать дело и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора». Часть 1 ст.

Post navigation

Инфоinfo
УПК РФ, и отсутствуют признанные судом установленными факты принуждения к даче показаний, то доктрина «плодов отравленного дерева» не может быть применена. Используя эту западную терминологию, можно образно сказать, что в этом случае «дерево» не является «отравленным», его никто не «отравил». Показания («дерево») получены в ходе досудебного производства в соответствии с федеральным законом, на их основе получены другие дополнительные доказательства («плоды»).

Не подтверждая эти показания в суде, подсудимый не «отравляет дерево».

Иное решение данного вопроса, по нашему мнению, существенно исказило бы само назначение рассмотренного специального основания признания доказательств недопустимыми, а также теоретические представления о содержании доктрины «плодов отравленного дерева», неосновательно оказало бы негативное влияние на весь процесс доказывания.

Рассматриваемая доктрина не является теоретической моделью.

Недопустимость доказательств- плоды отравленного дерева

Английский судья, таким образом, вправе, но не обязан, оценив степень нарушения процедуры при сборе доказательств, решить самостоятельно вопрос об исключении доказательства, если таковое способно причинить вред правосудию. Российский судья лишен такой возможности при оценке показаний обвиняемого.

Особого внимания требует п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, который содержит требование о признании недопустимыми показаний обвиняемого, полученных без защитника, включая случаи отказа от помощи защитника, если обвиняемый отказался от этих показаний в суде. Такое неоправданное исключение полноценного доказательства не только нецелесообразно, но и несет установку на обязательное присутствие защитника при допросе обвиняемого на предварительном следствии, что ущемляет, в свою очередь, право обвиняемого выбирать между профессиональной помощью и возможностью защищать себя самостоятельно.

Недопустимость доказательств-

Вниманиеattention
Заслуживает внимания тот факт, что в некоторых из решений Верховного суда США эта концепция нашла подтверждение.

Такую деформацию правил допустимости также нельзя признать целесообразной. По сути, она выглядит как поощрение низкого профессионального уровня правоприменителя, на которого должно распространяться правило: незнание не освобождает от ответственности.

Итак, критерий допустимости для доказательств, подтверждающих как вину, так и невиновность обвиняемого, един — соблюдение норм уголовно-процессуального закона при получении доказательства.

Рассматривая возможность использования в процессе доказательств, полученных с несущественными нарушениями, нельзя не затронуть вопроса о процедуре оценки нарушений.

Опыт сравнительного правоведения позволяет обратиться к опыту государств, где институт допустимости доказательств имеет более длительную историю.

Английское доказательственное право знает понятие допустимости. В начале прошлого века критерием допустимости считалась доброкачественность самого доказательства.


В 1955 г.

Плоды отравленного дерева 

<*

Савицкий В.М. Перед судом присяжных: виновен или невиновен? М., 1995. С. 57 — 58.

Выражая солидарность с мнением П.А. Лупинской и Н.М. Кипнис, необходимо отметить, что такая интерпретация ч.

3 ст. 69 УПК РСФСР свидетельствует об ограничительном ее толковании. В ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР содержался запрет на использование доказательств, полученных с нарушением уголовно-процессуального закона, для доказывания всех обстоятельств, перечисленных ст. 68, среди которых называются и смягчающие ответственность <*.

<* Лупинская П.А. Указ. соч. С. 2; Кипнис Н.М. Указ. соч. С. 176.

Анализ ч. 1 ст. 75 и ст. 73 действующего УПК РФ позволяет сделать однозначный вывод: доказательства, полученные с нарушением закона, нельзя использовать, в том числе для доказывания обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, и обстоятельств, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания. Таким образом, научная позиция В.М. Савицкого не согласовалась с содержанием ст. 68, ч. 3 ст. 69 УПК РСФСР, не согласуется и с действующими уголовно-процессуальными нормами.

Включение в понятия недопустимых показаний формулировки «включая случаи отказа от защитника» тем более непонятно, ни одна норма Конституции, уголовно-процессуального закона не нарушается при этом.

В Англии же и нарушение права на защиту не рассматривается как безусловное основание для отклонения показаний. Судебная практика пошла по пути отклонения признания обвиняемого в том случае, если полиция умышленно нарушила закон при получении показаний. В процессе с присяжными наличие таких нарушений проверяется с помощью допроса, в том числе перекрестного свидетелей признания, как правило, полицейских, и свидетелей защиты, в качестве которого допрашивается и сам обвиняемый.
Далее следуют прения сторон по этому вопросу. Присяжные при совершении этих процессуальных действий удаляются. В судах, где рассмотрение дела происходит без участия присяжных (магистратские суды), допустимость признательных показаний проверяется посредством очной ставки полицейского, производившего допрос, и обвиняемого <*.

<* Головко Л.В. Уголовный процесс западных государств. М., 2001. С. 94.

Рубрики

  • Абросимов, И.В., Гришина Е. П., Саушкин, С. А. Дискуссионные проблемы допустимости доказательств в науке уголовно-процессуального права (теории «беспощадного исключения доказательств», «плодов отравленного дерева» и «асимметрии правил допустимости») // Мировой судья. — М. — Юрист. — 2008. — № 1. — С. 7–11
  • Чувилев, Н., Лобанов А. Плоды отравленного дерева // Российская юстиция. — 1996. — № 11. — С. 47–49.
  • Фойницкий, И. Я. Курс уголовного судопроизводства. // СПб. — 1898. — С. 254.
  • Абросимов И. В., Гришина Е. П., Саушкин С. А. — Указ. соч.
  • Шейфер, С. А. Законность способа получения предметов и документов как фактор их допустимости // Допустимость доказательств в российском уголовном процессе: Материалы всероссийской науч.-практич. конф. — Ростов-на-Дону, 2000. — С.

Мета

Нам, с позиции современности и активной борьбы государства с коррупцией, невероятно сложно согласится с подобной идеализацией субъектов судопроизводства.

В дальнейшем на фоне данной теории в научных кругах происходит деление мнений на сторонников жесткого исключения недопустимых доказательств и сторонников теории возможной допустимости.

В данном контексте любопытным представляется суждение Е. П. Гришиной, которая, с одной стороны, выступала явной сторонницей теории «беспощадного исключения», потому как запрещение использования доказательств, полученных с нарушением закона, — не просто формальное, а конституционное требование. В то же время ею открыто не опровергается вероятность восполнения возникших пробелов доказывания в качестве способа компенсации доказательств, признанных недопустимыми (допрос понятого при отсутствии его подписи на одном из листов протокола и т. п.) [4].

Таким образом, появляются авторы, которые придерживаются позиции дифференцированного подхода к последствиям недопустимости доказательств и предлагали внедрить новеллу в понятие трактовки недопустимости, а точнее разделить ее на абсолютную и относительную.

Архивы

Более того, само присутствие «асимметрии» нарушает равновесие процессуальных прав обвиняемого и потерпевшего.

Если обвинение, защищающее интересы потерпевшего, лишается доказательства, в силу его недопустимости, почему же обвиняемый должен быть поставлен перед потерпевшим в преимущественное положение?

Авторы, настойчиво защищающие принцип «асимметрии», цитируя статьи Конституции, обходят вниманием ст. 52, гарантирующую потерпевшим от преступлений доступ к правосудию и охрану прав потерпевших законом, а также ч. 2 ст. 55, содержащую запрет издавать в Российской Федерации законы, отменяющие или умаляющие права и свободы человека и гражданина. Не станет ли в этом свете «асимметрия доказательств» «асимметрией прав в пользу обвиняемого»?

В качестве еще одного аргумента в оправдание «асимметрии» В.М. Савицкий приводит презумпцию невиновности <*: использование доказательств, полученных с нарушением закона, возможно для доказывания невиновности или меньшей виновности обвиняемого, «ибо эти доказательства не доказывают ничего нового, кроме того, что само по себе не требует никаких доказательств, — невиновности обвиняемого».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *